Похищение Европы

[swinger]

Античный миф сбывается наяву. Не успела объединенная Европа стать прекрасной реальностью, как ей грозит похищение. В роли похитителя — вовсе не Зевс/Юпитер, а Goldman Sachs, крупнейшая финансовая компания современности. Как выяснилось, именно она давала «тайные» кредиты, которые осчастливленные ими правительства «дербанили» вполне по-российски, не отражая их в официальной финансовой отчетности для ЕС; именно она получила контроль за внешними долгами «проблемных» стран еврозоны; именно она модерирует протесты против общеевропейских способов решения долговой проблемы; именно она меняет правительства в Греции, Испании и Италии.

Goldman Sachs — одна из банковских групп, составляющих Федеральную резервную систему, она дала Соединенным Штатам целую плеяду министров финансов, а миру — управляющих Международным валютным фондом, Всемирным банком и другими «наднациональными» финансовыми институтами.

Грубо говоря, именно Goldman Sachs печатает доллары и получает прибыль, связанную с их функционированием в качестве американской и мировой валюты. Проблемы Goldman Sachs — это проблемы доллара. А проблемы доллара — это проблемы Goldman Sachs.
 Поэтому Goldman Sachs и её партнеры по ФРС сейчас активно «валят» евро как основного конкурента для доллара, играя с государственными долгами стран еврозоны и заставляя тем самым триллионные активы совокупных глобальных инвесторов держаться в «тихой долларовой гавани».

Иными словами, «похищение Европы» международным финансовым капиталом совершается не с какими-то матримониальными целями, а с целью принести её в жертву ради сохранения «глобального американского лидерства» в схватке со стремительно растущим Китаем. Такой жертвой уже стали «дружественные» США властные кланы стран Ближнего Востока, на роль такой жертвы планируется и Россия.
 Европа — в лице своих «локомотивов», Германии и Франции, — начинает сопротивляться такому развитию событий. Прежде всего потому, что немецкий и французский налогоплательщики не хотят, да и не могут платить по долгам греческих, испанских и итальянских «евробратьев» просто так, через механизм усредненной «еврооблигации», которая, по мнению Сороса и Ко, должна прийти на смену национальным долговыи обязательствам. Они требуют контроля за их расходами, установления своего финансового протектората над всем Евросоюзом с целью сохранения единой евровалюты.

Но тут «включаются» профсоюзы и другие влиятельные общественные организации стран-«должников», которые, оказывается, не хотят «немецко-французского диктата», предпочитая программы МВФ, то есть, «диктат» американский.

В результате разговоры про «европейскую идентичность» становятся блефом, а все механизмы Евросоюза — способом заставить Германию платить по американским долгам, что, несомненно, лишает её экономику значительной доли глобальной конкурентоспособности. Попытки Берлина выстроить линию защиты, отделив «Европу чистых» от «Европы грязных» и создав некий «союз стабильности», к середине декабря привели к созданию некоего аморфного «бюджетного договора», участники которого взяли на себя обязательство не допускать бюджетного дефицита, а в противном случае автоматически подвергаться штрафным санкциям со стороны ЕС. Правда, таковых набралось всего 17 из 26, категорически против (а кто бы сомневался?) выступила Великобритания. И особую позицию Туманного Альбиона нельзя не признать здравой: собственно, из каких денег страны-«должники» смогут выплачивать эти штрафные санкции? За счёт новых долгов?

Германия, с её 4,1% роста ВВП в 2011 году, смотрится очень неплохо, но в целом по Евросоюзу показатель гораздо ниже — около 1,3%, что, по сути, означает вступление большей части ЕС в экономическую рецессию. И нет никаких оснований рассчитывать на то, что в 2012 году ситуация окажется лучше — даже несмотря на дальнейшее снижение учетной ставки европейского Центробанка и другие меры стимулирования экономики. Наоборот, темпы роста, скорее всего, «уйдут к нулю», что может привести к масштабным социальным потрясениям — прежде всего, во Франции. Объявление дефолта по внешнему долгу одной или двумя странами ЕС и развал еврозоны с падением евро относительно других валют рассматриваются уже как «запланированные» события грядущего года.

Не исключено, что все эти обстоятельства скажутся и на отношениях европейских государств с Россией, и скажутся положительно. Однако это зависит в первую очередь от того, сможет ли наша страна выстоять перед лицом политических и социально-экономических опасностей, связанных со «второй волной» глобального системного кризиса.

«Завтра»

[Козлевич]

Снижение международным рейтинговым агентством S&P кредитного рейтинга сразу девяти стран ЕС заставило мир поверить в то, что дела в европейской экономике обстоят значительно хуже, чем это можно было представить. Возможность рецессии в Европе и развала зоны евро уже не просто страшилка, а один из вполне реальных вариантов развития событий в Старом Свете.


В то же время, парадоксом сложившейся ситуации становится то, что для стран ЕС рецессия может оказаться желанным подарком. Поскольку только в этом случае они смогут безнаказанно увеличивать бюджетные расходы после создания союза бюджетной стабильности.

Напомним, что на состоявшемся в декабре прошлого года саммите Евросоюза лидеры ЕС с подачи Германии и Франции договорились о создании союза бюджетной стабильности на основе договора, предполагающего ужесточение контроля за расходованием бюджетных средств и объемами госдолга. Категорически против высказалась лишь Великобритания. Париж и Берлин рассчитывают, что соответствующий договор будет подписан до конца зимы (особенно торопит с этим делом Николя Саркози, которому нужно успеть набрать очки до президентских выборов). В конце прошлой недели в ходе многосторонних переговоров были согласованы основные принципы и почти все детали будущего соглашения. Как ожидается, оно будет представлено на рассмотрение министров финансов стран ЕС уже 29 января. Правда, у многих стран-членов могут возникнуть проблемы с ратификацией, но для его первоначального запуска достаточно будет девяти согласных. Предполагается, что это должно произойти к 2013 году.

Договор позволит странам-участницам увеличивать бюджетный дефицит выше 3%-го лимита в случае сильного экономического спада в регионе. В любом другом случае нарушение бюджетной дисциплины будет караться, причем автоматически.

До сих пор за несоблюдение критериев участия в Европейском валютном союзе его члены тоже должны были нести наказание. Но это только в теории: на практике санкции, установленные десять лет назад Пактом стабильности, не применялись ни разу. Дело в том, что для наказания нарушителя бюджетной дисциплины требовалось единогласное решение остальных стран-членов еврозоны, добиться которого было практически нереально. К тому же первым нарушителем в те годы стала Германия, долго настаивавшая на принятии Пакта стабильности, и никто не осмелился испытать на ней этот "кнут". С тех пор он так и не побывал в действии, хотя поводов было предостаточно.

Теперь наказывать нарушителей бюджетной дисциплины станет проще, хотя полностью "автоматизировать" эту процедуру никто не собирается. В случае выявления факта превышения какой-либо страной установленных лимитов дефицита казны Еврокомиссия должна будет внести соответствующее предложение, и если большинство стран-членов валютного союза не проголосуют против, то штраф будет наложен. При этом сами условия станут жестче: дефицит не должен превышать 0,5% номинального ВВП страны. Лишь страны с уровнем госдолга значительно ниже лимита в 60% ВВП (а таких в ЕС осталось очень немного) смогут позволить себе несколько больший дефицит (какой – пока не уточняется). Уважительной причиной для "временного отклонения" от бюджетных критериев еврозоны могут стать только "экстраординарные события", которые страна не в состоянии контролировать, или же "сильная рецессия" в Евросоюзе.

Не очень сильная, но все же рецессия может начаться в ЕС уже в этом году. В своем последнем прогнозе в декабре Европейский центральный банк заложил "вилку" по динамике ВВП еврозоны от роста на 1% до спада на 0,4%. Спад предсказали и большинство видных экономистов, опрошенных накануне Нового года ВВС. По наблюдениям The Wall Street Journal, новогодние обращения европейских лидеров к своим нациям на этот раз содержали призывы быть готовыми к трудностям. В последние месяцы прошлого года экономическая активность в еврозоне неуклонно снижалась.

Тем временем долговой кризис в Европе далек от разрешения: проблемным странам еврозоны по-прежнему трудно (если вообще возможно) остановить растущий снежный ком своих долгов и вернуть доверие рынков. В частности, многие эксперты (и даже МВФ) склоняются к тому, что меры по реструктуризации долгов Греции, принятые на саммите ЕС в октябре и еще не реализованные, окажутся недостаточными для предотвращения дефолта в этой стране. О такой угрозе во всеуслышание говорит греческий премьер Лукас Пападемос, а Меркель и Саркози не исключают выхода Греции из еврозоны.

Португалию ожидает сокращение ВВП более чем на 3%. Италии грозит стагнация. В последние недели ей удалось немного выправить положение в экономике и в некоторой степени вернуть доверие рынков. Но это был, скорее, психологический эффект от смены на посту премьер-министра одиозного Сильвио Берлускони на беспартийного экономиста и бывшего еврокомиссара Марио Монти. Тем временем государственный долг в €1,9 трлн (125% ВВП страны) никуда не делся, а стоимость кредитов балансирует на грани критических 7% годовых. Тем не менее Монти уже на равных присоединился к европейскому тандему под названием "Меркози", и теперь судьбу еврозоны решает тройка европейских лидеров.

Этот год станет для еврозоны решающим. Страны-члены могут просто не успеть с созданием фискального союза: не исключено, что еврозона развалится раньше.

Утро

[Blessman]

Ничто лучше не иллюстрирует подводные политические течения, особые интересы, а также близорукую экономическую политику, которую сегодня проводят в Европе, чем дебаты о реструктуризации суверенного долга Греции. Германия настаивает на глубокой реструктуризации ‑ по крайней мере 50% «стрижке» держателей облигаций ‑ в то время как Европейский центральный банк настаивает на том, чтобы любая реструктуризация задолженности была добровольной.

Раньше ‑ вспомните 1980-е годы латиноамериканского долгового кризиса ‑ можно было собрать кредиторов, в основном крупные банки, в маленькой комнате и выбить сделку посредством уговоров или даже выкручивания рук со стороны правительств и регуляторов, стремящихся к тому, чтобы дела шли гладко. Но с появлением секьюритизации долгов кредиторов стало намного больше, и в их число теперь входят хедж-фонды и другие инвесторы, над которыми у регуляторов и правительств нет контроля.

Кроме того, «инновации» на финансовых рынках позволили владельцам ценных бумаг получить страховку, а это означает, что у них есть место за столом, но нет «личного участия». У них действительно есть своя выгода: они хотят получить свою страховку, а это значит, что реструктуризация должна быть «кредитным событием» т.е. не чем иным как дефолтом. Настаивание ЕЦБ на «добровольной» реструктуризации – то есть, уклонении от кредитного события – поссорило обе стороны. Ирония заключается в том, что регуляторы позволили создать эту дисфункциональную систему.

Позиция ЕЦБ своеобразна. Можно было бы надеяться, что банки смогут справиться с риском дефолта по облигациям в своих портфелях, покупая страховку. И, если бы они купили страховку, регулятор, обеспокоенный системной стабильностью, захотел бы быть уверенным в том, что страховщик заплатит в случае потери. Однако ЕЦБ хочет, чтобы банки понесли 50% убытки от своих ценных бумаг без выплаты им страховой «выгоды».

Есть три объяснения позиции ЕЦБ, ни одно из которых не говорит в пользу этого института и его регулирующего поведения. Первое объяснение состоит в том, что банки, на самом деле, не купили страховку, а некоторые заняли спекулятивные позиции. Второе состоит в том, что ЕЦБ знает, что финансовой системе не хватает прозрачности ‑ и знает, что инвесторы знают, что они не могут оценить влияние недобровольного дефолта, который может привести к замораживанию кредитных рынков, повторяя последствия краха «Lehman Brothers» в сентябре 2008 года. И, наконец, ЕЦБ, возможно, пытается защитить те немногие банки, которые выдали страховку.

Ни одно из этих объяснений не является адекватным оправданием противодействию со стороны ЕЦБ в отношении углубленной недобровольной реструктуризации долга Греции. ЕЦБ должен был настоять на большей прозрачности ‑ на самом деле, что должно было быть одним из главных уроков 2008 года. Регуляторы не должны были позволить банкам спекулировать, как это было; во всяком случае, они должны были потребовать от них купить страховку ‑ и затем настоять на реструктуризации таким образом, чтобы обеспечить выплату страховки.

Кроме того, есть мало доказательств того, что глубокая недобровольная реструктуризация будет более травмирующей, чем глубокая добровольная реструктуризация. Настаивая на ее добровольности, ЕЦБ, возможно, пытается обеспечить, чтобы реструктуризация не была глубокой; но, в таком случае, он ставит интересы банков выше интересов Греции, для которой глубокая реструктуризация необходима, если она хочет выйти из кризиса. На самом деле, ЕЦБ может поставить интересы нескольких банков, которые выписали кредитно-дефолтные свопы, выше интересов Греции, налогоплательщиков в Европе и кредиторов, которые действовали осмотрительно и купили страховку.

Окончательная странность позиции ЕЦБ касается демократического управления. Решение о том, произошло ли кредитное событие, оставляется за тайным комитетом Международной ассоциации свопов и деривативов, а также промышленной группы, которая имеет личную заинтересованность в результате. Если информационные сообщения верны, некоторые члены комитета использовали свое положение для содействия более адаптивной позиции на переговорах. Но выглядит нечестным то, что ЕЦБ делегирует тайному комитету из корыстных участников рынка право определять, что является приемлемой реструктуризацией долга.

Единственный аргумент, который, кажется, ‑ по крайней мере, внешне – ставит на первое место общественные интересы – это то, что недобровольная реструктуризация может привести к финансовому заражению, когда крупные экономики еврозоны, такие как Италия, Испания и даже Франция столкнутся с резким и, возможно, чрезмерным ростом стоимости заимствований. Но возникает вопрос: почему недобровольная реструктуризация приведет к еще большему заражению, чем добровольная реструктуризация сопоставимой глубины? Если банковская система хорошо регулируется и банки, имеющие суверенный долг, купили страховку, недобровольная реструктуризация должна меньше возмутить финансовые рынки.

Конечно, можно утверждать, что если Греция проведет недобровольную реструктуризацию, у других также появится соблазн попробовать это. Финансовые рынки, обеспокоенные этим, сразу же повысят процентные ставки для других уязвимых групп стран еврозоны, больших и малых.

Но самые рискованные страны уже были отрезаны от финансовых рынков, поэтому возможность панической реакции имеет ограниченные последствия. Конечно, другие могут захотеть сымитировать Грецию, если увидят, что она действительно выиграла, проведя реструктуризацию. Это правда, но все уже знают об этом.

Поведению ЕЦБ не следует удивляться: как мы уже видели в других местах, институты, которые не имеют демократической подотчетности, как правило, имеют особые интересы. Так было до 2008 года; к сожалению для Европы ‑ и для мировой экономики – с тех пор проблемам не уделялось должного внимания.

Джозеф Е. Стиглиц – университетский  профессор Колумбийского Университета, лауреат Нобелевской премии по экономике и автор книги «Свободное падение: свободные рынки и погружение мировой экономики».

Copyright: Project Syndicate, 2012.
www.project-syndicate.org